После 1917 года, старый культ поклонения православным усопшим, достаточно ловко, подменили новым культом — поклонения умершим людям, культом советских «святых» героев. Новые «святые» (в ногу второго, хрущевского наступления на Бога), были предложены поколению 1960-1970-х, как возможность по-старому поклонятся умершим людям, но в обрамлении советской демонической символики. Весьма многие настроенные по всей стране капища (взамен старых храмов, имели достаточно четкий отличительный признак — пентаграмму (символ сатаны), внутрь которой, для окончательного духовного «запечатывания» того, кому именно это все посвящено, поместили, так называемый, «вечный огонь». Хотя каждый настоящий христианин прекрасно знает из библии, где именно находится «вечный огонь» — только в аду. И чуть ли не с пеленок, в подсознание поколения, оторое готовили стать «пушечным мясом» Третьей Мировой, целенаправленно вдалбливалась мысль: «Максимум, которого ты можешь в жизни достичь — это «смерть за родину», также, как вот эти «святые», так что… бери пример с них и особо много не рассуждай».

Так могла ли родить нашей стране такая навязчивая догма-смерти, множество изобретателей, композиторов, химиков, физиков, писателей, ученых; словом тот мощный пласт творчески мыслящей интеллигенции, который способен творить своим просвещенным разумом, нечто полезное? Могла ли догма смерти рождать жизнь? Но с чьего молчаливого согласия сей культ в нас насадили? С согласия, конечно же, в самую первую очередь наших отцов. Они не только сей культ одобряли, но и сами в него верили, в этих новых «святых» героев, которые хоть и поклонялись Сатаналину Иосифу Виссарионовичу, но все равно «смотрят на нас с небес». Хм? Это кто ж их туды пустил то? С самых пеленок, с нацепленного на грудь октябрятского значка, семья, приносилась в жертву Молоху имперской военной идеологии.

Но когда «смерть за родину» провозглашалась единственно возможным «великим достижением» для миллионов подрастающих мальчиков, то откуда спрашивается в них могло взяться настоящее отцовство? Готовящийся умереть будет ли готовиться к жизни? Нет, никто, конечно, не говорил открыто: «Товарищ Иванов, вам нужно будет упасть грудью вот на эту амбразуру». Но подсознание страшная штука — оно впитывает и считывает даже ту информацию, которую нам открыто и не преподносят. Тысячи капищ «вечного огня», миллионы книг, фильмы, песни, плакаты, праздники, и все это — война и смерть, смерть и война, кровь и слезы, слезы и кровь. И все это в бытность СССР, невидимо для нашего разума, провозглашало победу имперского Молоха над нашей семьей и ее готовность пасть на жертвеннике «вечного огня», если сатане это будет нужно. И вроде открыто нам этого не сказали, но вдолбили это в нас так, что до сих пор икается.  

Эту трижды проклятую Богом идею, что семейные узы и семья вообще может и должна быть, «принесена в жертву» имперскому Молоху, а если то империи нужно, то и на уровне убийства родного сына, наиболее открыто и одиозно провозгласил Гоголь, в «Тарасе Бульбе». Отец мол, может убить сына, если... И далее, следовала лживая сказка Молоха о верховенстве имперских принципов над семейными узами. А мне, например, как отцу семьи, наплевать на то, сколько раз мой «Андрий» продал мою родину, тем более при таких, явно смягчающих обстоятельствах как панночка. Он в первую очередь мой сын! Мой сын! Бобыль же Гоголь навязывает в угоду империи в наш разум самое ядовитое пойло всех времен и народов — сначала вера и родина, а только потом, семья, любовь и дети. Хм? Коля Гоголь ночами возле люльки не сидел с засыпающим сыном на руках, колыбельную ему не пел, потому и написал чушь имперской собачки: «Я тебя породил, я тебя и убью». А вот если бы сидел и пел? Тогда бы это «убью» у него в горле застряло навеки. 

Царь Приам, просящий на коленях у Ахиллеса тело Гектора, выглядит намного убедительнее, и главное правдивее, в его отцовских чувствах, чем мифический сыноубийца Бульба, казаки которого, даже младенцев написано на пики поднимали. Мол, своя семья мне ни в грош, потому и ваша — копейка полушка, под сапогами пылюшка. Ну, это если верить в то, что придумал господин Гоголь? С Остапом, выдумка писателя еще более алогична, что вообще заставляет усомниться в реальности происходящего и настоящих отцовских мотивах приезда Бульбы ко второму сыну в Польшу. Помните? Огорченный якобы до самой последней степени, Бульба-отец просто таки вытребовал у Янкеля, чтобы тот вез его через всю Польшу тайно к Остапу. И что? 

Янкель его везет на бричке под кирпичами. Янкель за взятку устраивает ему вход в подземелье. Все, до избавления второго сына остается только один шаг, один гайдук охранник. И тут сюжетичек Миколы делает настолько странный пАвароТТик безотцовщины, что диву даешься. Такой, до этого места, очень мотивированный свиданием с сыном, бравый и крутой казак Бульба, который голыми руками способен голову кому открутить, который трясся под кирпичами через пол Польши, ради этого, вдруг становится безвольной тетерей, которая оказывается, не способна свалить всего 1 гайдука. И вдруг, выясняется, что Бульба, приехал в Польшу, не столько спасти сына любой ценой, во что бы то ни стало, а его уже устраивает только  посмотреть на смерть сына издали, типа повидаться. По-отцовски ли это вообще? Поступил бы так настоящий отец на месте Бульбы?

Вот я на месте Тараса Бульбы. Я в подземелье и от моего сына меня отделяет только охранник. Что делало бы настоящее отцовство? А тем более, такой остервенело любящий папочка Бульба, каким описывает его Гоголь? Я кидаюсь в ноги к гайдуку, как царь Приам, сулю ему мешок золотых, лобзаю подошвы сапог, валяюсь в ногах, скулю, и со слезами на глазах, прошу, чтобы он выпустил моего Остапа. Что? Нет? Он не хочет? Тогда хотя бы вывести его повидаться? Тоже не хочет? Тогда я, как настоящий отец, вынимаю кинжал или душу гайдука голыми руками, благо Янкель рядом. Но странный папаша Бульба ничего этого не делает, зато потом целые села за Остапа вырезает. Целые села он почему-то может вырезать, а  гайдука в подземелье нет? Странный он какой то, в своих поступках в подземелье, этот папаша Бульба, очень странный? Может Николай Васильевич «клеил» конец повести под чей-то конкретный заказ? А оно потому и того не сильно грамотно «склеилось»? До того топорно слеплены и не оправданы, поступки Бульбы в подземелье, что еще не известно, Гоголем ли повесть дописана? До Бульбы Николай Васильевич такой топорной нелогичностью не страдал. 

Допустим, мой сын Андрий, предал нашу родину, снюхался с полячкой и поднял меч на своих. «Секундочку», — должен сказать своим эмоциям настоящий отец, — «а что о такой же ситуации, говорит мне Библия»? Авессалом, убивший родного брата, потом еще и поднял восстание против Богом установленной власти родного отца царя Давида. Уж куда лучший пример предательства, не только родины, а и своей семьи в одном лице? И как реагирует на это предательство сына сердце настоящего отца царя Давида? А это ведь не выдумка Гоголя, это Святое Писание. После всех тех ужасов, фактически Гражданской войны, которую Авессалом устроил в Израиле: «И приказал царь...(Давид) говоря: сберегите мне отрока Авессалома». (2-Царств 18:5). Не: «я тебя породил, я тебя и убью» на главной площади Иерусалима, что б все боялись. А «сберегите мне отрока Авессалома».

Почему сберегите? Потому что сердце настоящего отца, всегда хочет дать своему чаду второй шанс. Всегда! Но он же предатель, изменник и враг еврейского народа? Та чихать Давид хотел на все эти условности, он отец Авессалома в самую первую очередь, а сердце настоящего отца всегда ищет мира внутри семьи. И даже разрываясь от страшной причиненной ему боли, оно все равно готово прощать. Мы в глазах Бога давно заработали себе своими грехами такую вину, чтобы вполне оправданно услышать в свой адрес: «Я тебя породил, Я тебя и убью». Но, слава Богу, что у нашего Небесного Отца, не такое сердце как у Тараса Бульбы.

Трагедия страны в том, что у множества наших отцов сердца даже хотя бы немного не стараются быть похожими на благое сердце Отца Небесного — сердце, умеющее прощать, и вмещать Своих детей, такими какие они есть. Сколькие из нас земных отцов, «убили» своих детей тяжелыми словами, даже без ружья за ту или иную их провину, даже не попытавшись их понять или стать на их сторону? А теперь эти «раненные» дети не только возвращают отцам этот их «выстрел», но еще и несут эту свою рану в сердца нового поколения. И как таких «раненных» с детства людей можно допускать до управления чем-то важным? Не говорю государством, а, например, хотя бы семьей? Они же все вокруг себя сделают таким же «раненным».  

«Я тебя породил, я тебя и убью», потому что ты предал интересы империи, а они выше наших с тобою, сынок, родственных связей, поэтому «на», получи пулю в сердце. Хм? Государство хочет, чтобы оно было так, как у Гоголя, понимая, что в реальности, оно так быть не может. Потому что, на самом деле в реальной жизни, семья все равно, как ни крути, но всегда будет выше государства, а не наоборот. Не может отец убить сына, если он настоящий отец. Даже если комиссар в кожанке, даже если атеист с наганом в Лубянском подвале, все равно не может. Сердце отца шевельнется и скажет ему: «Блин — это же сын твой, СЫЫЫН»! В этом плане исход шолоховского рассказа «Родинка» намного более правдоподобнее, чем расстрел Андрия в повести Гоголя. У Шолохова отец, убив человека в пылу сражения и сдернув с него сапог, по родинке, признал в нем родного сына, и… пустил себе пулю в голову.

О! В такое я верю. Сказке же про сыноубийцу Бульбу — нет. Сказка Гоголя про отца сыноубийцу, скорее всего сделанный ему имперский заказ.*** Ибо семейные узы тверже всего остального в этом мире. Потому что семью, Господь Бог создал раньше всего. Семья уже была, когда еще ни одной империи или страны и в помине не было. Вот почему настоящая, твердая и крепкая в своих принципах веры семья — самый первый враг любой империи. Ибо настоящая семья, с настоящим отцом во главе — это уже «государство» в государстве. Такой семье, какие не «топчи» в головы имперские заповеди, она может всегда оглянутся на заповеди Того, Кто ее создал. Ибо это в самой природе семьи, в самой ее сущности, заложено Творцом семьи. Вот почему самый главный враг империи, враг номер один — это отец семьи, который имеет настоящую молитвенную связь со своим Творцом и не зависит от догматических установок империи. И если устранить такого отца нельзя, то нужно, хотя бы максимально минимизировать его влияние на его семью. Этим весьма успешно империя СССР и занималась. 

В Израиле революция, бунт, смута, не хуже 1917 года. Царь Давид покидает Иерусалим, в город вот-вот вступят войска бунтаря… его родного сына Авессалома. А царь идет и плачет, горько плачет. (2-Царств 15:23-30). О чем он плачет: о власти, о троне, о наложницах? Нет. Его «сердце отца» плачет от боли за то, что внутри себя, Давид понимает, что он тоже является частично причиной всего происходящего. Он, как отец, пропустил тот момент, когда еще сердце Авессалома и его сердце, могли примириться и соединится мирно. Он это понимает и поэтому он горько плачет.*** Он понимает, что можно, можно было как то, растопить боль в сердце Авессалома и избежать всей этой смуты. А он как отец, этого не сделал. Вот о чем всегда плачет и сокрушается сердце настоящего отца. Не себя жаль, а сына, народ, жаль упущенную возможность примирения. Вот без какого отцовства наша страна загибается. Давид даже ковчег (великую святыню) возвращает назад в Иерусалим, бунтовщикам в руки, оставляя его им как надежду на примирение, надежду на какой то мирный исход дела ибо настоящий отец всегда ищет мира внутри семьи. (2-Царств 15:25).

А в гораздо более легкой, чем у Давида ситуации, Тарас Бульба берет и… убивает собственными руками родного сына?! Хм?! Ну не вяжется эта бесноватая фантазия имперских рабов III-го отделения с сердцем настоящего отца. Не вяжется. Одно из двух: или Николай Васильевич вообще библию не читал, либо он не читал в ней про Авессалома? Потому что после прочтения этой истории, написать дикость про сыноубийцу Бульбу было бы невозможно. Ибо Авессалом и Андрий Бульба еще и несопоставимы по уровню их вины. Вина Авессалома намного-намного больше, чем вина Андрия Бульбы. И написать про убийство сына отцом, мог только помраченный «сиротский ум» отверженного тогдашним Питерским обществом малоросса.***

Но подождите, скажете вы, Авраам же хотел заколоть Исаака? Да. Но для Бога, а не для империи. А в том то все и дело, что империя-родина, поставив себя на место Господа Бога, требует, чтобы я заколол своего «Исаака» для нее. А родина и Господь Бог, это извините, как земля и небо, понятия, не сочетающиеся друг с другом по величине и святости никак. Это ловкая подмена понятий, когда на свой имперский «жертвенник»,родина тащит моего «Исаака», воткнув его в сапоги и обработав имперской демагогией, на счет того, что война будет вестись во имя Бога. Потому хватай винтовку и вперед. Но я, как отец, четко понимаю, что приносить то сына моего будут в жертву империи, а не Богу. Вот почему я его ей не дам. Потому что родина для меня, это в первую очередь моя семья, моя хата, мое село, мой район и мой город. Это моя родина, которая ни с кем не воюет и воевать не собирается. А новый Порт-Артур или Афган, где кирзовая родина хочет сгноить моих «Исааков», «Андриев» и «Остапов», напичкав их усердно с самого детства, имперскими бреднями про жертву за родину, а не за Бога, это все без нас. Ибо это уже не «смерть за родину», а банальная борьба за сферы влияния, за рынки сбыта. А когда зубки империи собираются вгрызаться в чужую земельку и выгрызать себе новую сферу влияния, то при чем тут спрашивается моя семья? И кто имеет право, заставить нашу семью за всю эту имперскую гордость платить? Это все уже без нас. Извините, но без нас. Еще Ремарк в «Возвращении» это очень даже хорошо объяснил.

В том то все и дело, что империя свои аппетиты и захваты любит ловко прикрывать сказками про Бога и «смерть за родину». Но я, как настоящий отец семьи, не дам и мизинца моих детей для новых:«Порт-Артуров» и «Афганов», для новой «Чечни» или старой Грузии. Вторжение куда-то, как бы его красиво не называли, навязывание воли моей родины кому-то силой, это все без нас. «Всеобщая воинская обязанность» — это преступление против человечества, ее необходимо запретить усилиями мирового правительства и уничтожить как пережиток имперского «феодализма» раз и навсегда. Государство не имеет права, угрожая своим гражданам законами, заставлять их воевать, какими бы благими сказками, его война не прикрывалась. Раз и навсегда! В этом мире война дело добровольное! И самое первое «государство», которое принимает такое решение — это я, отец моей семьи, и только после меня в этой империи все остальное. Оно так и было от начала времен, всего 6000 лет назад. Вот почему, отца семьи, империя и постаралась и духовно, и физически истребить из сферы влияния на семью. Ибо я, как отец семьи, ее главный конкурент и противник, мешающий ей, «матери – родине», принести на имперский алтарь в жертву — моих сыновей. Настоящая империя всегда нуждается в свежем «пушечном мясе», следующего поколения новых кирзовых зомби. Но мой долг, как отца семьи, любой ценой, сохранить своих детей и сказать империи твердо «Нет»! «Нет» — я ей и говорю прямо в лицо! 

А как раз Исаака, кстати, Авраам так и не заколол! Бог ему не дал. (Бытие 22:7-13). Ибо Небесный Отец, как Самый настоящий Отец, прекрасно понимал, что творится в этот момент в душе Авраама. Потому, когда тот, уже занес нож над горлом сына, Бог все изменил. Он послал ему ягненка, заместительную жертву, которая легла под нож, вместо Исаака. Как потом вместо меня и был принесен в жертву уже «ягненок» Иисус Христос на Голгофе. Ибо мой Небесный Отец знал, что убить меня самого, за мои грехи, это не выход. Хотя именно такое наказание я безусловно заслужил. Потому Он, как настоящий Отец, а не имперская «родина-мать», не меня, а Себя принес в жертву за мои грехи! Себя!!! Ибо Он, как настоящий Отец, искал примирения, прощения, а не наказания. Он хотел не столько наказать меня, сколько помириться со мною. Поэтому Он и послал вместо меня, Своего Сына, Который заменил меня, на кресте Голгофы, где надлежало бы убить меня, за все те мерзкие гадости, которые я в жизни делал. А Он вместо меня, распял Своего Сына, Святого и безгрешного. Потому что настоящее сердце Отца оно жалеет детей, оно не обвиняет их и не «топчет» их наказаниями, но ищет для них хоть какой-то выход, даже в самой безнадежной ситуации.  Выход, который Отец и нашел для меня на Голгофе.

Сердце же отца-наемника, отравленное имперскими баснями «родины - матери», оно кричит: «Это ты виноват, только ты». И… стреляет прямо в сердце собственному сыну, которому бесноватый Бульба даже не дал шанса хоть как-то оправдаться. И когда такие бесноватые «обвинители» сидят в креслах больших кабинетов, то бедную страну очень и очень жаль. Ибо их «сиротское» сердце стреляет «ядом» обвинения во всех «Андриев», которые им только по жизни попадаются. Удивительно как своеобразно перенес в своем великодержавном роде Гоголь ситуацию с жертвоприношением Авраама на имперский алтарь Тараса Бульбы? Авраам правда, собирался принести сына в жертву Богу, а вот Тарас Бульба принес в жертву сына неким имперским догмам, которые не Бог, а сама империя провозгласила «священными» принципами. За этим «жертвоприношением» Андрия у Гоголя прослеживается не только заказ сверху, тут уже духовно задирается имперская рука на Самого Господа Бога. Ибо принцип принесения всего своего в жертву, даже и семьи, относился ранее ТОЛЬКО К ОДНОМУ ГОСПОДУ БОГУ. Гоголь же «за уши» старается притянуть его к имперским интересам. Уж не бесноватая ли рука «отца лжи» вдохновляла писателя на «подмазывание имперских стен человеческой кровью»? Рука, правда, эта не ангельская, а демоническая.   

  

 

перейти к Главе 15. Отец обязан учить свое чадо или вместо него научат.

 

перейти к Содержанию

 

(Факты помеченные знаком *** излагаются автором на правах собственной журналистской версии.)