Кто этот Человек?

Мария упала лицом в дорожную пыль. Вставать она не спешила, стараясь передохнуть хотя бы несколько секунд. Кто-то грубо схватил ее за волосы и потащил по земле. Боли она уже почти не чувствовала и была готова смириться с таким способом передвижения, так как своих сил идти уже совсем не осталось.

— Ану поднимайся! — закричал кто-то и резко потянул за одежду вверх. Женщина, пытаясь удержать равновесие, стала делать неуверенные шаги.

«Почему они ведут меня в Иерусалим?» - этот вопрос беспокоил Марию всю дорогу. Она понимала, что за свой поступок заслуживает наказания, но зачем ради этого идти в Иерусалим? Она была готова принять любое наказание, лишь бы это произошло как можно скорее. Сил терпеть такой позор и унижение совсем не осталось.

Нога подвернулась и Мария в очередной раз упала на пыльную дорогу. Песок попал в рот, но ее это совсем не беспокоило. Она подумала, может в этот раз ей удастся несколько секунд побыть без движения, но тут же почувствовала удар в спину. Позвоночник пронзила острая боль, которая отдалась в голове.

— Вставай! — закричал человек с писклявым голосом, склонившись над ней. — А то еще добавлю.

— Хватит ее бить, — вмешался другой голос, принадлежавший какому-то старику. — Ты хочешь ее потом на руках нести?

Тот старику ничего не ответил, а только крепко схватил ее за одежду поднял и резко встряхнул. В глазах у Марии все расплывалось. Песок попал в глаза, но у нее уже не осталось слез, чтобы промыть их. Все слезы, которые она выплакала по дороге, превратились в грязь на ее лице, смешавшись с дорожной пылью. Немного постояв, она пришла в себя и снова пошла вперед.

Вспомнив своего мужа, Мария невольно скривилась. «Если бы он был сейчас здесь, то, наверное, стоял бы в стороне и спокойно смотрел как меня избивают» — подумала она. Он не был жестоким человеком, а просто был совершенно безразличен к ней, но для нее такое отношение было подобно пытке.

Ее муж был успешным и знатным гончаром, и все что его интересовало - это работа. Домой он не спешил, допоздна засиживаясь в своей мастерской. Когда же приходил, ужинал и тут же ложился спать. Мария любила его таким, какой он есть, но в то же время страдала от такого отношения. Бывало, он за целый день не говорил ни слова только потому, что не считал нужным с ней разговаривать. Как же ей хотелось, чтобы он выслушал ее или хотя бы рассказал что-либо. Даже если бы он ее обругал или накричал, ей было бы приятнее, чем такое безразличное молчание.

Но таким он был не всегда. Раньше, они как все влюбленные, просиживали целыми вечерами вместе, разговаривая обо всем на свете. Таким он стал после того, когда узнал, что она не может иметь детей. Его как будто подменили: стал вести себя так, вроде живет один, а она его служанка, которая готовит еду и убирает в доме. Мария же очень страдала от того, что не может иметь детей, от того, что с ней не разговаривает муж, и что нет никого, кто бы выслушал ее или хотя бы просто понял ее чувства.

— Быстрее! — этот возглас привел ее в себя и тут же последовал толчок в спину, после которого она чудом удержалась на ногах.

Мария стала быстрее перебирать ногами, хотя у нее это плохо получалось. Как же ей хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Все равно для себя она уже приняла решение: не важно как с ней поступят, если она все же останется в живых, то покончит с собой. Она не сможет вынести этого позора.

«Может меня ведут в Иерусалим к первосвященнику, чтобы предать публичному позору?» - думала Мария. Она знала, что Римские власти запретили евреям выносить смертные приговоры. Если бы не этот запрет, то ее бы уже давно побили камнями. Сначала она подумала, что ее хотят отвести к Римскому прокуратору, чтобы тот приговорил ее к смерти, но она слыхала, что за поступок, который она совершила, римляне не наказывают смертью. Говорят, что для них это вообще не преступление, а нормальное явление.

«Почему он со мной так поступил?» — вспомнив Симеона, Мария неожиданно для себя заплакала, не понимая откуда у нее взялись слезы. Он был таким чутким и отзывчивым, первое время, когда он поселился по соседству с ними, ей показалось, что Бог послал ей ангела. Он был так внимателен. Когда видел, что она несла воду, всегда выбегал, чтобы помочь ей. Каждое утро, когда она выходила из дома, интересовался как у нее дела. Она перестала замечать, как могло пролететь несколько часов, когда она рассказывала ему о чем-то. Даже изгородь не была им помехой. Она общалась с ним, словно он был совсем рядом, несмотря на то, что он в своем дворе работал рубанком, делая мебель.

Как так получилось, что она вошла к нему в дом? Хотя Симеон и попросил помощи, она не должна была переступать порог чужого мужчины, потому что была замужней женщиной. Но она вошла к нему и наверное кто-то это увидел.

— Какая же я дура! — прошептала Мария, вспомнив, как Симеон стал ее обнимать и целовать. — Мне нужно было вырваться, нужно было убежать, в крайнем случае, начать кричать, - мысленно судила себя Мария. Но она ничего не предприняла, и притом не из-за страха, а потому что была не против того, что могло произойти. Сейчас она винила только себя. Ведь ее не оправдывает даже то, что муж уже долгое время не прикасался к ней. Она все равно должна была оставаться верной женой.

У Марии перед глазами пронеслась картина, как люди ворвались в дом, как схватили ее за волосы и выволокли на улицу. Ее передернуло то ли от ужаса произошедшего, то ли от отвращения, когда она вспомнила перекошенные ненавистью и презрением лица людей, изрыгающие проклятья в ее адрес.

В начале пути Мария даже не задумывалась о том, почему Симеону ничего не сделали. Ведь в законе Моисеевом написано: "Если кто будет прелюбодействовать с женою замужнею, да будут преданы смерти и прелюбодей и прелюбодейка". По закону их должны были наказать обоих, но позже, когда по пути у нее было достаточно времени для размышлений, она все поняла. Они во всем винят женщин. Если мужчина согрешил, значит в этом виновата женщина. Если судили мужчину и женщину, то мужчина по любому был прав, так как голос женщины почти не имел никакого веса. Если бы женщина пришла и сказала, что ее изнасиловали, ей могли даже не поверить, а если бы мужчина пришел и сказал, что его соблазнила женщина, ее тут же могли наказать, даже ни в чем не разобравшись. Мария не желала Симеону зла, но выглядело все так, словно она его совратила.

— Где этот Иисус? — закричал чей-то голос. Измученная женщина подняла взгляд и увидела, что они уже входили в Иерусалим. Задумавшись, она даже не заметила, как подошли к городу.
— Вон там, — какой-то человек указал в сторону храма. Во дворе храма толпились люди и один из тех, кто привел ее сюда, растолкал людей, освобождая проход.
Пробравшись через толпу, женщину поставили посреди двора и люди отступили от нее. Она стояла опустив голову, слушая крик разъяренной толпы, который мог любого привести в ужас. Но Мария абсолютно не чувствовала страха. Все, что она сейчас чувствовала, это стыд, который терзал ее душу и осуждение, которое исходило от толпы.

— Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии, а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями. Ты что скажешь? — спросил один из ее обвинителей. 
Мария, не подымая головы, увидела как человек, к которому они обращались, низко наклонился над землей и стал что-то писать на ней. Несмотря на возбуждение толпы, казалось, Он совсем не обращает на них внимание. Хотя Мария не могла хорошо разглядеть Его, она все же видела, что Он не был ни священником, ни фарисеем. «Кто такой этот Иисус? Неужели именно Ему предстоит решить мою судьбу?» - подумала она.
Увидев, что Иисус не реагирует на их вопрос, обвинители стали еще громче кричать, требуя, чтобы Тот ответил.
Мария стояла прямо перед Иисусом, спиной к толпе и смотрела на записи, которые Он делал на земле. Она не понимала, что Он пишет, потому что была неграмотная, но, казалось, людей приведших ее сюда, это приводило еще в большее бешенство. Они еще настойчивее стали требовать ответа.

«Кто же Он? Почему меня привели именно к Иисусу?» - вопросы не давали Марии покоя. Она поняла одно: в Иерусалим ее вели ради этого человека. Вдруг Марии стало ясно, зачем ее сюда привели. Ее словно осенило, как будто откровение свыше снизошло на нее. Им нужна не она, им нужен Он. Им нужен этот человек, Иисус, а ее используют как наживку.

В детстве, так как братьев у Марии не было, отец брал ее с собой порыбачить. Ей нравилось ловить рыбу, но она так и не смогла научиться одевать наживку на крючок. Ей было жаль кузнечиков, червячков и мальков, которых нужно было живьем надевать на крючок. Отец сердился и говорил: «Не нужно жалеть наживку, она для того, чтобы поймать рыбу. Думай о рыбе, а о наживке не думай».
«Я наживка», - прошептала Мария. Она все поняла. Этим людям нужна не она, им совершенно безразлична ее судьба, она для них всего лишь наживка. Они поймали и привели ее сюда не ради чистоты и святости своего народа. Нет. Им нужна была наживка и они ее поймали.

Мария слегка приподняла голову и взглянула на Человека, ради которого все это устроено. «Зачем Он им нужен?» - вдруг Марии стало жаль Иисуса. Оказывается, вся злоба и ненависть этих людей, была направлена не к ней, а к этому человеку, к Иисусу. А по дороге Мария переживала боль и страдания, которые переживает наживка, не понимая за что ее насадили на крючок. Наживке может казаться, что ее наказывают, притом несправедливо, но на самом деле, никому нет дела до нее. Никто не думает о наживке, всем нужен тот, ради кого она приготовлена.

Мария смотрела как Иисус пишет на земле, не обращая внимание на крик толпы. Ей стало ясно, чего они от Него хотят. Они хотят поймать Его в ловушку. Если Иисус скажет побить ее камнями, то призовет нарушить запрет, наложенный римским правительством на смертную казнь. Тогда Его обвинят в том, что Он призывает не подчиняться приказам Рима. А если скажет, что не нужно ее побивать камнями, потому что убийство запрещено Римом, то Его обвинят в том, что учит не исполнять закон, а подчиняться римлянам вместо подчинения Богу. Мария представила себя на месте Иисуса и ей стало не по себе. Казалось, что не Иисус решал ее судьбу, а она стала ключом к решению Его судьбы. 
Марию больше не заботила ее дальнейшая судьба, она думала только о том, чтобы Иисус нашел правильное решение в этой ситуации.

Вдруг Иисус поднял голову и Мария увидела Его глаза. Она хотела опустить взгляд, но не могла даже пошевелиться. Он смотрел прямо на нее и словно приковал ее взгляд к себе. Глядя в Его глаза, Марии было и страшно, и легко. Страшно от того, что Он словно видел ее насквозь: видел ее жизнь, ее мысли и чувства. А легко было от ощущения того, что Он единственный, кто понимает ее.

Иисус неспеша оглядел толпу, стараясь заглянуть в глаза каждому из них. Все замерли, понимая, что это момент истины. От Его ответа зависит очень многое: зависит Его судьба и судьба Марии, судьба Его последователей и судьба его противников. Казалось, что даже время остановилось в ожидании ответа. У Его последователей перехватило дыхание, а у противников лица еще больше краснели от переполнявшей их злобы. Стало так тихо, что Мария услышала даже шум легкого ветерка.

И тут Иисус сказал: "Кто из вас без греха, первый брось в нее камень". После этих слов, снова низко наклонился и продолжил писать на земле.

Сколько времени прошло, Мария не знала. Она ждала как в нее полетят первые камни. И хотя побивать камнями следовало за городом, Мария была уверена, что сейчас разъяренная толпа готова побить ее камнями прямо во дворе храма. Ведь не случайно они по дороге прихватили с собой камни.
Мария слышала тяжелое дыхание обвинителей за спиной, а потом послышался звук падающих камней и удаляющихся шагов.
Иисус поднял голову и посмотрел на нее. "Кто же Он?, - думала она, чувствуя благоговение. - Как Он смог простыми словами остановить кровожадную толпу?".

— Женщина! Где твои обвинители? — спросил Иисус обращаясь к ней. —Никто не осудил тебя?
— Никто, господин, — оглядевшись, ответила Мария, видя поодаль только любопытных людей.
— И Я не осуждаю тебя, иди и впредь не греши, — сказал Иисус, затем встал и пошел к народу, издали наблюдавшего за ними.

Если бы ей кто-то другой сказал эти слова, может они не имели бы такого эффекта. Но когда Иисус сказал это, смотря прямо в ее глаза, Марии казалось, что здесь встретились великое страдание и великое сострадание.

Он ушел, но Мария так и продолжала стоять, словно пронзенная насквозь Его словами: "Я не осуждаю тебя". Эти слова вернули ее к жизни. Совсем недавно она мечтала покончить с собой, но теперь она хотела жить. Это желание появилось после того, как она узнала, что есть кто-то, кто не осуждает ее. Что же касается слов: "Иди и впредь не греши", то как после такого можно грешить? Мария не имела ввиду те истязания и позор, которому она подверглась, а то понимание и сострадание, которое она увидела в глазах Иисуса.

По дороге домой Марию не заботило, как поступит с ней муж, она думала только об Иисусе. Думала о том, кто Он, откуда Он, почему никто из фарисеев не осмелился оспорить эту власть с которой Он говорит? Ведь не случайно ее повели именно к Нему.

***

Прошло достаточно времени, пока все ссадины и синяки сошли с ее тела. Мария была счастлива, не смотря на то, что муж ее выгнал, не дав даже разводного письма. Ее счастье не могло омрачить даже то, что от нее отказались родители и родственники. Это было такое счастье, которое невозможно заглушить никакими обстоятельствами. А счастлива она была, от того, что узнала, кто этот Человек. Она узнала, кто Он, и уверовала в Него. А что может быть лучше, чем следование за Тем, кто не осуждает тебя, а любит безграничной любовью. И Он принял ее, несмотря на грех, который она совершила, несмотря на то, что ее прогнал муж. Иисуса не заботило то, что Его стали называть другом грешников. Казалось Он находил таких же как она, и давал им шанс. Он давал им прощение вместо осуждения, давал им любовь, вместо ненависти, давал им жизнь, вместо смерти. И это стоит того, чтобы больше не грешить.

 

Виктор МАРОШ